Наряду с этим относительно меньшая освоенность Северо-Восточной равнины по сравнению с другими равнинными районами страны объясняется также и политикой последней императорской маньчжурской династии, завоевавшей Китай в 1844 г. и державшейся у власти вплоть до 1911 г. Императоры запрещали на своей родине вырубать леса, распахивать земли и разрабатывать полезные ископаемые. Несмотря на этот запрет, разорившиеся крестьяне из Хэбэя, Шаньдуна, Хэнани и других мест тайком проникали в Северо-Восточный Китай и селились там, однако такое «нелегальное» переселение было все же очень ограниченным. Только после падения империи в 1911 г. переселение на северо-восток приняло большие размеры. Всего за полстолетия население Северо-Восточного Китая выросло с десяти до сорока с лишним миллионов человек. И все же Северо-Восточный Китай, особенно его северная часть, оставались значительно менее населенными, чем Северный, Центральный и Южный Китай.
В последние годы на «Бэйдахуан»— «Великую Северную пустошь», как издавна называли в народе целинные массивы Северо-Восточного Китая, начато широкое наступление. Здесь организованы огромные механизированные государственные хозяйства, преобразующие облик этого района, сюда переселились тысячи крестьян из других районов Китая. Пустынный прежде край становится одним из наиболее оживленных.
Китай богат не только топливными, но и гидроэнергетическими ресурсами, которые оцениваются в 540 млн. квт. Две пятых всей энергии рек приходится на бассейн р. Янцзыцзян. Янцзыцзян — самая большая река Китая и одна из крупнейших в мире, по длине она уступает лишь Миссисипи и Нилу, по запасам энергии только Конго и Амазонке. Бассейн Янцзыцзян занимает пятую часть территории страны, в нем живет свыше трети всего ее населения, река переносит ежегодно тысячу кубических километров воды — 2/s стока всех китайских рек. Уже из этих цифр можно себе представить то огромное значение, которое имеет эта река для Китая.
Очень много в Китае пьют чая. Ароматным зеленым чаем без сахара или в крайнем случае просто кипятком встретят вас всюду, куда бы вы ни пришли. Сухой чай заваривается не в чайниках, а прямо в чашках. Чай пьют во время долгих заседаний, в перерывах между работой, дома.




Около 3/б всех наносов выносится в море, а 2/s — оседают в нижнем течении, забивая русло и мешая свободному пропуску паводка. Русло Хуанхэ ежегодно поднимается на 20—30 см. В ряде мест оно уже на несколько метров выше окружающей местности. Это, вероятно, единственный случай в мире, когда к реке надо не спускаться, а подниматься. Речные отложения все дальше отодвигают морской берег, в среднем — на три километра ежегодно. Вся Великая Китайская равнина образована наносами Хуанхэ.
Эти теоретики насчитали в истории Китая четыре «законченных цикла». Пятый цикл, по их словам, начался со второй половины XVII в. и продолжается до наших дней. Численность населения в Китае, утверждают современные последователи Мальтуса, давно уже больше, чем это позволяют ресурсы страны, этот вывод и является целью и конечным итогом всех подобных псевдонаучных построений. Именно для этого вывода и нужны все их исторические изыскания. Никакие перемены в Китае, говорили они, не могут коренным образом улучшить положение народа. «Научная организация земледельческих работ, технические усовершенствования и упорядоченное управление,— писал один из видных американских географов Дж. Б. Крэсси,— могут оказать большую помощь, но главная проблема, по-видимому, заключается в том, что В Китае живет слишком много народу , может быть, не слишком много для полуголодного существования, но несомненно слишком много для такого уровня жизни, как в земледельческой Европе» . На тех же позициях стоял Дж. Л. Бак и некоторые другие американские исследователи Китая.
С середины XIX в. промышленное и железнодорожное строительство предъявило большой спрос на древесину. Так как к этому времени лесные ресурсы наиболее обжитых и лучше обеспеченных транспортными средствами районов оказались сильно оскудевшими, в эксплуатацию стали вовлекаться не тронутые до того времени районы Южной Маньчжурии, Тайваня, Юньнани и другие. Несмотря на сравнительную непродолжительность периода капиталистической эксплуатации лесов, хищнические рубки нанесли за это время китайским лесам ущерб в ряде случаев не меньший, чем за всю длительную историю феодализма.



